Я не герой, не злодей и даже не свидетель. Я — тот, кто составляет протокол. Без подписи и печати.

имя и прозвища

ранг и возраст

принадлежность

Яманака Сэйдзи — Yamanaka Seiji

"Рыжий" | "Ginger"

Генин | Genin

16 лет, родился 17 ноября 612 года.

Мужской

Конохагакуре но Сато | внештатный сотрудник разведывательного управления, подотдела работы с молодыми кадрами

внешность, отличительные черты, манера поведения

https://i.ibb.co/k2vKx2qv/image.jpg

Рост: 177 см.
Вес: 65 кг
Цвет глаз: янтарно-карие, в тёмном помещении кажутся почти красноватыми.
Цвет волос: насыщенно-рыжий.
Цвет кожи: бледный, с лёгким желтоватым подтоном.
Расположение протектора селения: на левом плече, поверх рукава куртки, на специальном широком ремешке.
Отличительные черты: всегда носит круглые очки в тонкой металлической оправе с чуть затемнёнными стёклами; тактические перчатки без пальцев со стальными пластинами на тыльной стороне, которые он почти никогда не снимает в полевых условиях; тонкая вертикальная полоска шрама за левым ухом, уходящая под волосы — след учебного боя в реальных условиях; походка мягкая, почти бесшумная, корпус всегда чуть наклонён вперёд, словно против ветра.

Сэйдзи производит впечатление человека, который одновременно присутствует в комнате и отсутствует в ней. Черты его лица, унаследованные от клана Яманака, смягчены иной кровью — линия подбородка острее, скулы выше, а разрез глаз чуть уже, чем у большинства родичей. Это лицо, которое трудно запомнить с первого раза, и данное качество Сэйдзи сознательно культивирует: он редко смотрит в глаза собеседнику дольше двух секунд, предпочитая скользить взглядом по пространству рядом. Его рыжие волосы, доставшиеся от бабки по отцовской линии, вечно взлохмачены и торчат в разные стороны, но этот беспорядок — тщательно выверенный: за ним скрывается привычка запускать пятерню в волосы, когда он размышляет или раздражён. Очки он поправляет указательным пальцем — коротким, почти незаметным движением, которое у него стало рефлекторным.
В повседневной жизни Сэйдзи одевается так, чтобы не выделяться. Тёмные тона: серый, глубокий синий, чёрный. Любимый предмет гардероба — свободная куртка с высоким воротником, под которой удобно прятать снаряжение. Штаны заправляет в невысокие сандалии шиноби. Его тактические перчатки — единственная «деталь», которая выдаёт в нём бойца: стальные пластины на тыльной стороне ладоней потёрты, но ухожены, и он периодически поправляет их ремешки, проверяя натяжение. На поясе, помимо стандартных подсумков, носит небольшую кожаную флягу с водой и герметичный пенал для свитков — привычка, выработанная на долгих миссиях по наблюдению.
Взгляд у него странный. Когда он без очков — а такое бывает редко — видно, что его янтарные глаза обладают свойством, которое дед называл «отсветом фу»: в полутьме они слегка светятся, собирая доступный свет. Это не додзюцу, а просто генетическая особенность, сделавшая его ночное зрение чуть острее, чем у большинства. Он моргает реже обычного и оттого кажется постоянно настороженным. Улыбается редко, а когда улыбается — в уголках губ проступает горечь, которая старит его лет на десять.

Персонаж: Mikoto Suoh. Аниме: K-Project.

характер персонажа

Характерные черты: сдержан, наблюдателен, циничен, но не жесток; обладает внутренним стержнем, который сам определяет как «профессиональную честность»; склонен к долгим периодам молчания и неожиданным, метким замечаниям; тяжело переживает собственные неудачи, но никогда не показывает этого на публике; крайне немногословен с незнакомцами и неожиданно откровенен — иногда пугающе — с теми, кому доверяет.
Хобби: затачивать и балансировать метательные лезвия (находит в этом медитативный ритм); составлять подробные карты местности по памяти после возвращения с миссий; читать старые отчёты чунинов из открытого архива, анализируя чужие ошибки; играть в шахматы сам с собой, разыгрывая обе стороны.
Любит: предрассветные часы, когда деревня ещё спит, и можно побыть одному; запах старой бумаги и чернил; горячий чай без сахара; методичную, требующую терпения работу; чувство, когда пазл разведданных наконец складывается в единую картину; когда его оставляют в покое.
Не любит: громкие звуки без необходимости; пафосные речи и пустые лозунги; когда его хлопают по плечу; вопросы о том, почему он ещё не чунин; жару; когда его называют по прозвищу те, кто не имеет на это права; чувство бессилия перед обстоятельствами; собственную привычку прокручивать в голове прошлые ошибки.
Страна/деревня: Страна Огня / Конохагакуре но Сато. Относится к деревне без патриотического пафоса, но с холодной, почти бухгалтерской лояльностью: Коноха дала ему инструменты, образование и смысл существования — он платит службой. Не кричит о любви к родине, но и не предаст. Считает, что долг перед деревней измеряется не словами, а качественно выполненной работой.
Ремесло ниндзя: сбор и анализ разведывательной информации; скрытое наблюдение; внедрение в небольшие группы; техники клана Яманака; базовая медицинская подготовка; фуиндзюцу начального уровня.
Относится к профессии как к ремеслу, лишённому романтики. Сбор информации, наблюдение, внедрение — это не подвиги, а методичный труд. Убийство и пытки не романтизирует, но и не рефлексирует над ними больше необходимого: если приказ обоснован, выполняет. Долг перед миссией ставит выше безопасности товарищей, если того требует задача — это его сознательный выбор, за который он готов нести ответственность. Собственную смерть рассматривает как статистическую вероятность, которую можно отсрочить компетентностью.

Характер Сэйдзи представляет собой сплав наследственного прагматизма Яманака и личного опыта, который заставил его повзрослеть раньше, чем он сам того хотел. На публике — особенно в присутствии старших по рангу или незнакомых шиноби — он держится безукоризненно вежливо, но отстранённо. Его ответы коротки, интонации ровные, лицо почти ничего не выражает. Эта маска «пустого места» — не высокомерие, а профессиональный инструмент, который он начал оттачивать ещё в Академии, когда понял, что чем меньше его замечают, тем больше он видит.
В одиночестве он позволяет себе быть другим. Не расслабленным — он вообще редко бывает расслаблен, — но более настоящим: может вслух комментировать собственные мысли, бормотать под нос, спорить сам с собой. Он ведёт дневник, который никому не показывает и пишет в нём убористым, почти нечитаемым почерком, фиксируя не события, а выводы. Его комната обставлена аскетично, но в ящике стола всегда лежит недочитанная художественная книга — единственная слабость, которую он сам считает «непрофессиональной».
В экстренной ситуации Сэйдзи собран до жёсткости. Он не паникует — его словно выключает из эмоций, оставляя только холодный, анализирующий разум. Это качество впервые проявилось на его первом экзамене на чунина, когда один из участников на его глазах получил смертельное ранение, и пока остальные генины растерялись, Сэйдзи первым оказал первую помощь, остановил кровотечение и доложил экзаменаторам. Позже он сам признался себе, что в тот момент не чувствовал ни страха, ни сострадания — только расчёт: «Что нужно сделать, чтобы сохранить объект?»
Его мотивация сложна и не до конца ясна даже ему самому. Он не стремится к славе. Его не привлекает пост Хокаге. Он не ищет одобрения. Где-то на самом дне его сознания лежит простая, почти детская мысль: «Если я буду делать свою работу хорошо, то, может быть, всё это когда-нибудь обретёт смысл». Он служит Конохе не потому, что любит её — он и сам не знает, любит ли, — а потому, что это единственная структура, которая дала ему инструменты для выживания. Он платит ей лояльностью, но не душой. Душу он держит при себе.
Отношение к людям у него дифференцированное. С теми, кого он считает профессионалами — вне зависимости от ранга — он говорит почти на равных. С теми, кто, по его мнению, «играет в шиноби», он холоден до грубости. Он не жесток, но и не добр. Он справедлив в том смысле, в каком справедлив отточенный клинок: не важно, кто перед ним, важно, какова задача. При этом у него есть собственный, почти невидимый кодекс: он никогда не добивает раненых, если это не продиктовано прямой необходимостью, и никогда не лжёт своим, когда дело касается их безопасности.

биография & хронология

Наследие: прадед по отцовской линии - Яманака Фу. Отец — Яманака Фумимаро, чунин Конохи, специалист по допросам и анализу разведданных. Мать — Акаши Наоми, куноичи из малой ветви клана Акаши (некогда союзного Яманака), медик полевого госпиталя. Дед по отцовской линии — Яманака Фуримару. Бабка по отцовской линии — женщина из клана с рыжими волосами (предположительно, дальняя родня Узумаки), чьё имя в семье предпочитают не упоминать.

Рождение и раннее детство (612–615)

Сэйдзи родился глухой ноябрьской ночью, когда над Конохой стоял промозглый туман, а в госпитале не хватало персонала — шла война. Его мать, Наоми, рожала тяжело, и позже она будет вполушутку говорить, что сын «с первого вздоха боролся за место». Отец, Фумимаро, в это время находился на задании в тылу противника и впервые увидел сына только через три недели.

Первые годы его жизни прошли на фоне затухающего конфликта. Он не помнил и не мог помнить вкуса открытых сражений, но запах гари и медикаментов стал для него одним из первых осознанных ощущений. Мать часто брала его с собой в госпиталь, усаживая в уголке ординаторской, и маленький Сэйдзи часами смотрел, как она работает. От неё он впервые услышал слово «триаж» — сортировка раненых, — и спросил, что это значит. «Это значит выбирать, кого спасать, а кого — нет», — ответила Наоми. Ему было четыре. Он запомнил.

Дед по отцовской линии, Яманака Фурамару, был фигурой, которую в доме упоминали редко и с осторожностью. Старик жил отдельно, на самой окраине кланового квартала, и почти ни с кем не общался. Сэйдзи видел его дважды: в первый раз — когда ему было пять, и дед просто посмотрел на него и сказал: «У него глаза бабки». Во второй раз — за месяц до смерти Фурамару. Умирающий старик позвал внука к себе и без предисловий произнёс: «Ты не будешь героем. Герои умирают первыми. Будь тем, кто выживает и докладывает». Больше он ничего не сказал. Сэйдзи не понял смысла этих слов тогда, но позже они стали для него почти заклинанием.

Академия (618–623)

В Академию Сэйдзи поступил в шесть лет. С первых дней он держался особняком. Не потому, что его травили — он был из уважаемого клана, его оставили в покое, — а потому, что сверстники казались ему шумными и непонятными. Их игры в «догони врага» и «победи Каге» вызывали у него не раздражение, а тихое недоумение: «Зачем играть в то, чем мы будем заниматься всерьёз?»

Учился он без блеска, но и без провалов. Выделялся в двух областях: теоретическая подготовка (особенно всё, что касалось тактики, истории операций и анализа данных) и техники клана. Техника Передачи Мыслей далась ему рано, а вот с практическими навыками — метанием кунаев, рукопашным боем — было средне. Один из наставников как-то заметил: «Яманака, ты сражаешься так, будто извиняешься перед противником за то, что ударил». Он не обиделся. Он запомнил и начал работать над этим.

Особых друзей у него не было. Были двое-трое приятелей, с которыми он мог перекинуться парой фраз на перемене, но на этом всё. Однажды, когда ему было девять, его попытались задирать старшие ученики — высмеяли его очки, его манеру молчать, его «странную» походку. Он не стал драться. Он запомнил их лица и провёл небольшое расследование, выяснив, кто из них боится своего отца-алкоголика, у кого мать тяжело больна, а кто тайком бегает в игорный дом. Через неделю, когда задиры снова подошли к нему, он тихо перечислил каждому его тайну. Больше его не трогали. Так он впервые осознал силу информации.

Выпускной экзамен в январе 623 года он сдал с первой попытки: Техника Клонирования удалась ему на три стабильные копии. Этого хватило. Протектор генина он получил без особых эмоций, словно это было не завершение этапа, а начало долгого пути, к которому он внутренне готовился уже несколько лет.

Становление генином и первый экзамен на чунина (623–624)

Распределение в команду прошло буднично. Его наставником стал немолодой джонин с усталыми глазами и манерой говорить так, словно каждое слово нужно экономить. Двумя другими генинами в команде оказались парень из клана Акимичи — шумный, добродушный, с вечно жующим ртом, — и куноичи без клана, молчаливая и быстрая, как ласка. Команда получилась неровной, но рабочей.

Первые месяцы миссий — патрули, сопровождение, поиск пропавших животных — дались Сэйдзи тяжело. Не физически. Ему было трудно работать в группе, где никто не понимал его с полуслова. Он тратил слишком много энергии на объяснения и внутренне злился на товарищей за то, что они «тормозят». Но наставник, заметив это, однажды отвёл его в сторону и сказал: «Ты умнее многих. Но один ты не сделаешь и половины того, что сделает команда. Учись терпению, Яманака». И он учился.

Тогда же, примерно через полгода после выпуска из Академии, в его жизни произошло событие, о котором он никому не рассказывал. После одной из миссий его вызвали не в администрацию для стандартного отчёта, а в неприметное здание в глубине административного квартала. Там его ждал человек без знаков различия, с лицом, которое забывалось через секунду после того, как отводишь взгляд. Разговор был коротким.

— Твои способности заметили, — сказал человек. — Ты наблюдателен, умеешь анализировать, не лезешь на рожон. Такие люди нужны Конохе не только на передовой. Мы предлагаем тебе дополнительную работу.
Сэйдзи выслушал и задал только один вопрос: «Это законно?»
Человек улыбнулся — сухо, почти без движения губ: «Это нужно деревне».

Так началась его нештатная работа на разведотдел Конохи. Ему не выдавали удостоверений, не ставили печатей в личное дело. Он был «свободным агентом», которого можно использовать там, где официальные каналы бессильны. Первые задания были простыми: наблюдать, запоминать, докладывать. Потом — сложнее: внедряться в группу иностранных генинов на совместных учениях, слушать, анализировать, выявлять потенциальные угрозы.

В 624 году, когда международный экзамен на чунина проходил в Кумо, Сэйдзи был в составе группы генинов Конохи. Официально — как участник. Фактически — как глаза и уши разведотдела. Он должен был не столько победить, сколько собрать максимум информации об участниках из других деревень. Задача, которая требовала от него находиться в тени и не привлекать внимания.

Первый этап он прошёл играючи — письменный тест, где вопросы были не столько на знание, сколько на умение извлекать информацию из окружения. Второй этап, командный, дался тяжелее: его группа попала в засаду, организованную командой из Ивы, и, потеряв одного из товарищей — не убитым, но выбывшим по ранению, — едва добралась до финиша. На третьем этапе, в индивидуальных боях, Сэйдзи проиграл в первом же поединке. Противник был быстрее и агрессивнее. Сэйдзи вложил в бой всё, что умел, но когда его прижали к земле и судья объявил поражение, он не чувствовал горечи — только холодную констатацию: «Недостаточно тренировался».

Однако свою основную миссию он выполнил. Три свитка с подробными отчётами легли на стол его куратора. Никто не знал.

Между экзаменами (624–627)

Следующие три года стали чередой миссий, тренировок и экзаменов, которые он упорно не мог пройти. Причина была не в слабости. Она была в том, что каждый раз, когда он выходил на экзаменационную арену, его настоящая задача расходилась с официальной. Он не мог выложиться полностью, потому что не должен был светиться. Он не мог использовать все свои навыки, потому что часть из них была «неучтённой».

Экзамен 625 года в Аме он покинул на первом этапе, симулировав травму, потому что его целью было проследить за подозрительными контактами одной из команд Ото. Экзамен 626 года в Таки — он снялся на втором этапе, когда его команда оказалась на грани провала, и он «пожертвовал» своим участием ради того, чтобы его товарищи прошли дальше. Экзамен 627 года в Суне — он проиграл в четвертьфинале, но за день до боя успел скопировать и передать куратору содержимое зашифрованного свитка, который случайно обнаружил в вещах одного из участников.

Каждый раз, возвращаясь в Коноху без повышения, он чувствовал на себе взгляды. Родичи по клану — те, кто ещё интересовался его судьбой, — качали головами. Отец молчал, но Сэйдзи видел в его глазах немой вопрос. Мать, навещая его в госпитале после очередного возвращения, однажды сказала: «Ты что-то скрываешь. Не от меня — от всех. Я не знаю, что именно, но ты имеешь на это право». Он ничего не ответил. Он просто благодарно сжал её руку.

К пятнадцати годам — к 628 году — Сэйдзи оставался генином. Возраст для генина еще не критичный, но вопросы уже появлялись. А для Сейдзи это стало клеймом, которое он носил тяжело, но молча.

Экзамен в Кири (628) и падение

Экзамен 628 года проходил в Киригакуре. На этот раз у Сэйдзи не было негласного задания. Он договорился с куратором: «Дайте мне один шанс пройти честно. Без дополнительной работы. Я должен доказать себе, что могу». Куратор согласился.

И он почти смог.

Первый этап — аналитический — прошёл без сучка. Второй этап, проходивший в лабиринте подземных туннелей под Кири, стал для него проверкой на прочность: его команда, в составе которой были новый генин из Абураме и куноичи-медик, столкнулась с отрядом из Кумо. Бой вышел тяжёлым, но они выстояли. Сэйдзи применил Технику Передачи Мыслей, чтобы скоординировать действия товарищей, и это спасло им жизнь.

Третий этап — индивидуальные бои. Он выиграл первый поединок. Выиграл второй. В четвертьфинале ему достался противник из Ивы — здоровый, медлительный с виду парень, который на деле оказался мастером скрытых земляных техник. Сэйдзи дрался грамотно: держал дистанцию, использовал метательные лезвия, пытался подловить на ментальной технике. Но в решающий момент, когда он уже готовился нанести финальный удар, земля под ним ушла, и он провалился в скрытую яму. Падение было коротким, но жёстким — он ударился головой о каменный выступ и потерял сознание.

Очнулся он через день в госпитале Конохи. Узнал, что его вытащили экзаменаторы, что бой засчитан как техническое поражение, что его команда уже вернулась, что он — снова не чунин.

В этот раз горечи не было. Только усталость. И странное, незнакомое чувство: возможно, это предел. Возможно, он просто не создан для того, чтобы носить жилет чунина. Возможно, его удел — навсегда остаться в тени.

Но где-то на краю сознания, когда он лежал в палате и смотрел в потолок, дедовы слова всплыли из памяти: «Будь тем, кто выживает и докладывает». Он закрыл глаза и усмехнулся — без веселья. Выживать и докладывать он умел. Может, этого и достаточно.

активность

связь с вами

Пару раз в неделю, наверное. Зависит от загруженности ирл.

ЛС. По необходимости предоставлю tg/discord

Отредактировано Yamanaka Ryozo (Вчера 21:13)